История сексуальности: эволюция

Порой нам кажется, что наше представление о сексе мы выработали самостоятельно и сами решаем, что является нормой, а что — табу. Однако опыт показывает, что наше отношение к сексу, желания и запреты — это, как правило, продукт долгой и запутанной эволюции. И именно она и определила, как мы будем думать и говорить о сексе, и какие практики в постели для нас окажутся приемлемыми, а какие — не очень.

Чтобы понять, как мы пришли в ту точку, где находимся сейчас, не помешает пройти весь тот путь эволюции, который преодолело человечество на пути «самоопределения» в интимных вопросах.

Древний мир: естественность и вседозволенность

Древние римляне и греки не стыдились своего тела. В том числе, и обнаженного. Это был предмет гордости. Секс тогда не прятали «под одеяло», не использовали эвфемизмы для его обозначения. Это была просто часть жизни, как еда или сон. Не хорошая и не плохая.

В итоге никаких сексуальных норм в принципе не было — они появились позже. Каждый мог заняться сексом практически с кем угодно. Даже понятие «верности» и «измены» возникло скорее на закате античности, да и то на такие вещи часто смотрели «сквозь пальцы».

В итоге, когда археологи раскапывают древние города, они находят фрески, которые современный человек назвал бы «порнографическими». Они висели в спальнях, в общественных банях, в тавернах. Но это не было чем-то постыдным. Это было просто изображением жизни — такой, как она есть. Без всякой оценки.

Средневековье: борьба с желаниями

Именно в то время появилась модель, согласно которой сексом можно заниматься только для продолжения рода. Любовные отношения возможны только в браке. Но даже и там это не очень желательно, поскольку они отвлекают от размышлений о «высших материях». В общем, чем реже, тем лучше.

По сравнению с античностью этот был разворот на 180 градусов. Тело стали прятать под одеждой и практически никогда его не обнажать. Эротическое искусство ушло в подполье. Сами разговоры о сексе стали постыдными — и это то, с чем, между прочим, мы сталкиваемся до сих пор. Далеко не все могут «набраться мужества» и поговорить с партнером о том, какие именно позы и какой темп им больше всего нравятся.

И еще один «подарок из средневековья». Любовь и секс — это не одно и то же! В романах той поры мы видим прекрасную даму на пьедестале и рыцаря, который страдает, слагает стихи и совершает во имя возлюбленной немыслимые подвиги. При этом они, как правило, не женаты и никогда не занимались сексом. Это все якобы «низко», настоящая любовь — чистая романтика, жертвенность и никакой «пошлости»!

Рыцари на конях сегодня по улицам, конечно, не скачут. Но влюбиться в одноклассницу, которая никак на вас не реагирует, страдать по ней и сочинять стихи, делать подарки и водить ее в рестораны, годами «заслуживая» взаимность — это обыгрывание той самой модели.

19-й век: женщина не должна хотеть секса

Викторианская Англия, Европа и Америка, а отнюдь не СССР, стали первыми странами, где «секса не было». Это означало:

• эта тема никем никогда не обсуждалась

• женщины считались «холодными ангелами», которые в принципе не могут и не должны хотеть интимной близости. Если им приходилось это делать, то лишь в браке и «через не хочу»

• мужчины были «джентльменами», которых по прежнему интересовали «высшие материи»: благородство, жертвенность, долг. Конечно, в них могло проснуться желание, но его следовало подавлять.

Итак, презент из викторианской Англии: установка «если женщина хочет секса — с ней что-то не так. Хотеть — это стыдно, надо терпеть и ждать, пока мужчина сделает первый шаг». Согласитесь, что преодолевать последствия этого «догмата» нам приходится до сих пор.

20-й век: возвращение к корням?

Как известно, это было время сексуальной революции. И даже не одной, а нескольких.

Первая — теоретическая. Фрейд со своим психоанализом заявил: секс — это вообще основа всего. Либидо двигает человеком, все наши проблемы из детства и из подавленных желаний. Он легитимизировал разговор о сексе. Внезапно оказалось, что о «постыдном» можно говорить с доктором. И секс — такой же «нейтральный объект» исследования, как ураган или пятна на солнце. Не хороший и не плохой.

Затем началась и «практика». Женщины укоротили юбки, отрезали волосы, начали курить, пить джин и танцевать чарльстон. Появилось понятие «современная женщина», которая имеет право на удовольствие. Секс перестал быть исключительно способом размножения. Появились первые контрацептивы — и это разделило историю на «до» и «после». Женщина наконец-то получила возможность заниматься сексом без всякого страха.

Именно в это время формируется то, что мы называем «современным взглядом»: секс — это нормально, это полезно, это должно приносить удовольствие, женщины имеют на него такое же право, как мужчины.

Но у каждой революции есть обратная сторона. Сексуальная революция породила новое давление. Теперь быть «нормальным» означало «быть максимально раскованным». Если вы не хотите секса, если у вас мало партнеров или вам «достаточно раз в неделю» — значит, это «неправильный мужчина» или «фригидная девушка». Давление не исчезло, оно просто сменило знак.

А что в наше время?

Мы дошли до той точки, когда в принципе можно все. Сексуальный мир стал очень сложным: появились многочисленные контрацептивы, лубриканты, секс-игрушки, названия для разных видов секса и поз. Если все это собрать, получится целая книга, не менее сложная, чем учебник по математике.

«Массовая культура» продолжает активно давить на нас через «фильмы для взрослых». Идеальный секс выглядит вот так, а если в вашем случае все совсем по-другому, то надо что-то менять. Идеальный партнер выглядит вот так, а если нет, то его тоже стоит сменить…

Скажем честно: эти стандарты часто не имеют ничего общего с реальной жизнью, но сравнивать себя с ними мы все равно будем.

С другой стороны, сейчас происходит важный сдвиг в сторону «медленного секса» с осознанностью, без спешки и гонки за «результатом». Люди хотят настоящей близости — физической и психологической, без оглядки на то, что подумают «другие».

Что в итоге?

Как видим, эволюция сексуальности — это не прямая линия. Это скорее спираль. Мы то зажимаемся, то раскрепощаемся, то находим новые формы, то возвращаемся к старым. Мы сегодня не более раскованные, чем древние греки, и не более скованные, чем люди из средних веков.

Главное, что мы можем вынести из этого путешествия, — понимание: то, что мы считаем «нормой», на самом деле очень условно. То, что для наших бабушек было немыслимым, для нас — обыденность. То, что для нас сейчас кажется пределом смелости, для наших внуков, возможно, будет архаикой.

И это освобождает от идеи, что есть единственно правильный способ быть сексуальным. На самом деле нет никакого эталона, которому следует соответствовать.

Поэтому главный ответ в том, что право на удовольствие и право говорить о своих желаниях есть у каждого. А что делать с этой свободой в вашем конкретном случае, решаете только вы.